November 12th, 2021

Портрет

Бюрократия как карго-культ самой себя

Когда-то люди придумали такую вещь, как подпись на деловом документе. По идее она означает примерно следующее: «Я, такой-то, знаком с содержанием документа и подтверждаю, что оно верно. Если документ окажется неверным — я несу за это ответственность: репутационную, финансовую или даже уголовную».

А ещё придумали ставить на один документ две подписи (или больше). Потому что один подписант может и ошибиться (и тогда второй может его поправить), и злонамеренно подписать ложный документ (а если злонамеренных двое — это уже сговор, совсем другая статья). В современных реалиях обычно ставятся подписи руководителя предприятия и главного бухгалтера.

Ну и наконец, на некоторых документах есть подписи, которые подтверждают не весь документ в целом, а какую-то его часть. Например, на накладных может стоять подпись складского работника о том, что он выдал указанный товар для перевозки.

И всё это вроде бы вполне логично... до тех пор, пока не начинают требовать подписи на слишком большом количестве документов. Те же накладные даже не слишком большая фирма может клепать ежедневно сотнями. Если директор с главбухом будут лично подписывать каждую — у них физически не останется времени на что-то ещё. Да и у складских работников есть чем заняться помимо марания бумаги.

Но есть ещё такая штука, как делегирование. И вот в фирме выпускают приказ: «Предоставить оператору А. Б. Имярек право подписи на накладных». После чего А. Б. Имярек приходит на работу, берёт многотысячелистую стопку документов и всю смену только тем и занимается, что ставит туда печати, именные штампы и подписи, подписи, подписи... За директора и главбуха. За разрешившего отпуск товара и за отпустившего товар. За склад, за грузоотправителя и за грузоперевозчика. За маму, за папу, за бабушку, за внучку, за жучку и за чёрта лысого. Поглядишь на такую накладную — ну прямо не документ, а оргазм бюрократа. А приглядеться — все эти многочисленные подписи поставлены ровно одним человеком. Причём, что особенно очаровательно, именно тем человеком, который ни фактически, ни даже формально никак не отвечает за содержание документа; более того — который с этим содержанием даже не знаком (теоретически может и ознакомиться в процессе, но оно ему надо?). Который, заметим, сам по себе даже права-то не имеет ни разрешать отпуск товара, ни выдавать его водителю, ни вообще ничего: единственное его право — это, собственно, ставить подписи в накладных.

А ответственность? О, с ней всё в порядке. На оператора А. Б. Имярек её, разумеется, никто не возлагает: единственная его ответственность — чтобы подписи стояли где надо. А за само содержание, ежели вдруг чего, отвечают всё те же директор, главбух, представители склада и так далее. Которые документ не подписывали и даже в глаза не видели — это и не нужно, ответственность и без того на них, без всяких подписей.

Ну и вишенка на торте. Та закорючка, которую наш Имярек торопливо черкает в соответствующих графах, хоть и зовётся подписью, на написание его фамилии не похожа совершенно. И на любое другое слово тоже. В ней, скорее всего, вообще невозможно распознать ни одной буквы — потому что они там и не предполагаются: начертание оной закорючки придумано исключительно по принципу «лишь бы побыстрее нарисовать».

В итоге от всех и всяческих смыслов, заложенных в идее подписи, остаётся примено ничего. Но подпись всё равно нужна, без неё товар нельзя ни отвезти к покупателю, ни отдать ему. Потому что.

Словом, когда вы покупаете в магазине бутылочку газировки или чего покрепче — в её цену неизбежно заложена зарплата человека (и даже не одного), вся работа которого заключается в бессмысленном рисовании бессмысленных закорючек. И который испытывает по этому поводу жуткий экзистенциональный ангст. Как говорится, живите теперь с этим.